Виталий Петров: Никогда не надо сдаваться!

0

На трассе Moscow Raceway под Волоколамском продолжается очередной этап немецкой кузовной серии DTM. Перед квалификацией  корреспонденты встретились с первым русским пилотом серии – Виталием Петровым.

Владимир Барсуков — Скажи, ты испытываешь большое волнение перед гонкой?

Виталий Петров — Да нет, я еще не испытываю особого волнения, пока расслаблен. Вижу, что приехало много народа. Надеюсь, что во время гонки количество болельщиков увеличится в разы. И спасибо им огромное за это!

В.Б. – Скажи, а что ожидает команда от московского этапа?

В.П. — Для Mersedes это очередной сложный уик-энд, такой же как и до Москвы. Команда подготовила несколько новинок, которые привезла сюда. Но ведь не только в новинках дело. Если мы сможем прибавить и машина поедет хорошо, мы постараемся показать хороший результат. Но еще раз хочу повторить, что будет очень тяжело.

В.Б. — В гонке удастся быть ближе к Хуанкаделье или нет?

В.П. — Буду с командой стараться, очень хотим, чтобы это получилось. Но кто может угадать что нас ждет, это ведь гонка.

В.Б. – Виталий, в начале сезона ты говорил, что ближе к его окончанию сможешь объяснить нам, болельщикам, существует ли разница между командами и машинами HWA и Mücke Motorsport. У тебя уже сложилось какое-то мнение по этому поводу?

В.П. — На сегодняшний день и команды HWA и Mücke работают как одно целое спортивное подразделение Мерседеса, как один механизм. Практически любой инженер из команды Мюкке может прийти в ХВА и посмотреть на то, что и как они там делают, что происходит. У меня, конечно же есть их телеметрия, и я могу в любое время посмотреть там все и получить ответы на все интересующие меня вопросы. Самое главное, чтобы все машины были одинаковы, настройки на всех машинах были одинаковы. Во время тренировок, на всех семи машинах Мерседеса команда тестирует различные настройки. Инженеры выбирают из них наилучшие результаты. Во время квалификации на все машины ставится лучший полученный вариант. И, в принципе, в устройстве и настройке машин разницы нет никакой, ну за исключением мест пилотов в их автомобилях :-).

В.Б. — А если ваш гоночный инженер решит сделать какие-то изменения в настройках?

В.П. — Он один не принимает такого решения, принимает решение вся инженерная команда во главе с главным инженером. Вся инженерная служба тщательно анализирует полученные в тренировочных заездах результаты, анализируют мнения, которые выдают им пилоты и только затем принимает решение.

В. Б. – Виталий, а как происходит твое общение с командой?

В.П. — У нас каждый день проводится брифинг..

В.Б. — Нет Виталий, это понятно. Болельщики задают немного другие вопросы. Например, почему ты не остаешься в команде и не работаешь над ошибками?

В.П. — У пилотов в команде, после проведенной гонки, мало над чем можно работать. В этой машине нет такой телеметрии как в Ф 1 — болиде, который напичкан всевозможными датчиками и вообще всем тем, что только можно в него поместить. В ДТМ такого объема телеметрии нет. У нас невозможно посмотреть как перегреваются тормоза, это можно почувствовать только во время пилотирования. Даже те датчики, которые у нас ставят на машину DTM во время тренировки, на гонку снимаются. И если в процессе гонки возникают какие-то проблемы, то после мы садимся с командой за стол и обсуждаем их до тех пор, пока не выясним причины. Пилоты говорят о том, что их не устраивало во время заезда, свое видение решения проблем, которые возникали во время пилотирования. Например, на Норисринге у меня возникли проблемы с охлаждением тормозов. Но, так как на машине нет датчиков телеметрии тормозов, то довольно трудно было очень трудно объяснить причины возникновения этих проблем. Ведь во время квалификации проблема с перегревом тормозов возникла только на моей машине и объяснить почему это случилось мне так и не смогли. Механикам пришлось снимать кожух, тормозной карбоновый диск, карбоновые пластины воздуховода, которые там стоят, проверять чистоту каналов подведения воздуха к диску. И когда разобрали и проверили, внешне все оказалось в полном порядке, забитых каналов не было. Это говорит о том, что из-за отсутствия телеметрии во время заезда нет возможности определить именно в какой момент происходит перегрев и потом очень трудно определить причину возникновения проблемы в боксах.

В.Б. – Ты сильно был недоволен той тактикой, которую применили в последней гонке?

В.П. — Как только меня позвали на пит стоп я сразу понял, что гонка для меня будет испорчена. Я в этот момент спросил у инженера: «А Вы уверены, что надо проводить пит стоп?» Он сказал – да. И, когда я уже выехал на трассу, увидел, что та машина, которая была позади, догоняет меня. Пилот, ехавший в ней, уже прогрел резину, заехав на пит раньше меня. Шансов оторваться от него у меня практически не было. Затем я спросил у инженера: «А стоит ли продолжать гонку?». И уже после гонки мне объяснили, что хотели несколько раз предложить заехать на пит -лейн… Но с другой стороны это всё стало для меня хорошей тренировкой. Приходила мысль о том, что вдруг ситуация станет такой, что будет два красных флага и мы сможем подняться выше. Я думаю, что никогда не надо сдаваться.

В.Б – Скажи, а у тебя еще будет участие в тестах? Именно у тебя?

В.П — Да, в нашей команде будут еще тесты, они уже запланированы.

В.Б. — Виталий, а вот в связи с тем, что Мерседесу разрешили сделать некоторые изменения в машине, ты почувствовал разницу? Или машина настолько консервативна, что это пока не очень заметно и значительно улучшить результаты пока нереально?

В.П. — Согласно договоренности, команда Мерседес может сделать крупный пакет обновлений только один раз. Если бы нам полностью разрешили обновить машину, она бы уже «летала».

В.Б. – Но ведь был же разговор …

В.П. – Да, какие-то незначительные обновления команда пробует. Но, в связи с тем, что автомобиль остается в этой конфигурации до конца 2015 года, те большие обновления о которых мы говорим, будут применены только в последней гонке, чтобы использовать их в полной мере в следующем сезоне.

В.Б. — Некоторые болельщики считают, что ты можешь кардинально изменить настройки во время тренировок. Если у тебя что-то не получается, то ты ломаешь все и строишь затем заново.

В.П — Понимаете, в каждой серии есть свои особенности. В Ф1 есть параметры, которые мы теоретически можем попробовать кардинально изменить исходя из опыта, наработанного командой или пилотом. Болид Ф1 позволяет с собой такое делать. В DTM же стоит совсем немного изменить настройки  и поведение машины становится кардинально другим. Иногда — непредсказуемым. Вот настолько машина DTM чувствительна к каждому изменению. И, соответственно, так же сильно меняется ее поведение при пилотировании. Поэтому в DTM все изменения делаются минимально последовательно и настройки радикально не изменяются.

В.Б. — Отношения с Фернандо Алонсо у тебя наладились после того случая в Абу-Даби, когда ты не дал ему стать чемпионом мира? Или также напряжены?

В.П. — Мы встречаемся с ним, здороваемся, играем в футбол и, по идее, у нас нет проблем, а если кому-то кажется, что это не так, то спросите у него самого. Если у него остались какие-то обиды, то я об этом не знаю.

В.Б. Виталий, как ты оцениваешь выступление команды «Marussia F1» в этом сезоне? Для тебя было ожидаемо, что она так поедет в Монако?

В.П. — ГП Монако всегда славилось своими непредсказуемыми результатами. И «Marussia» хорошо выступила в этой гонке. Доехала до финиша, не сломалась, что было очень важно. Когда я выступал там в 2012 году, то у моей команды — «Caterham» — тоже были хорошие шансы приехать повыше. Может быть не в очковую зону, но мы могли занять неплохое место. Но, у меня сломался болид, а у Хейкки — авария с Баттоном. Поэтому случилось, как случилось. А в этом сезоне заметно, что Caterham стоит на месте, а «Marussia» значительно лучше развивает свою машину. По крайней мере видно, что с начала сезона она значительно прибавила в аэродинамике.

В.Б. — Контакты с Ф1 ты поддерживаешь?

В.П — Да!…

В.Б — Спасибо, тебе Виталий, за интервью. Удачи тебе.

P.S. Вчера вечером, после квалификации и брифинга команды мы встретились с Виталием.

— Ну что? – спросил Виталий.

— Мы расстроились!

— Вы расстроились! А я то, как расстроился! Ну что я могу сделать, если машина не едет!

Честное слово, в этот момент не было желания включать камеру и диктофон. Да, собственно, было видно, что и Виталий этого не хотел. Он был просто рад обычному человеческому общению.

Мы не лезли в технические дебри с расспросами, нам было важно душевное состояние нашего пилота. Наверное, и он был этому рад.