Интервью с Фрэнком и Клэр Уильямс

0

В обстоятельном интервью Auto Motor und Sport Фрэнк Уильямс и его дочь Клэр рассказали о том, как сегодня делят свои полномочия во главе команды, какие цели перед собой ставят, и что для них значит команда Williams.

Вопрос: Клэр, что изменилось в вашей жизни после того, как вы стали заместителем руководителя команды?

Клэр Уильямс: Как и прежде, я провожу день в офисе. Я должна обеспечивать бюджет, вместе с отцом работать с нашими партнёрами. Увеличился лишь интерес СМИ. Интервью, фотосъёмки и так далее.

Вопрос: Каково это, возглавлять легендарную команду?

Клэр Уильямс: Возглавляет команду отец, но моя новая роль предполагает большую ответственность. Я хочу замещать отца так, чтобы он был мной доволен.

Вопрос: Как вы разделяете круг ваших обязанностей?

Фрэнк Уильямс: Мои обязанности не изменились. Я забочусь о политической составляющей Формулы 1, контактирую с представителями FIA и Берни Экклстоуном, пытаюсь помочь Клэр в работе со спонсорами. Работа Клэр важнее моей. Она должна обеспечить команде финансирование, а сегодня это самая важная задача.

Моя мечта — довести до ума наше партнёрское соглашение с Катаром. В 1970-х я заключил контракт с Саудовской Аравией, и хотел бы теперь сделать то же самое с Катаром. Я работаю над этим уже три года. У нас есть там небольшой филиал, который занимается развитием новых технологий. Из своего опыта работы с Саудовской Аравией я знаю, что большую роль здесь играет терпение.

Вопрос: Насколько важно получить такую опору в руководстве командой?

Фрэнк Уильямс: Это не жизненная необходимость, но это важно. Это как четвёртая ножка у стула — на трёх сидеть неудобнее.

Клэр Уильямс: Мы добились успеха с подразделением прогрессивных технологий. Теперь оно приносит нам деньги, которые помогают команде Формулы 1. Если развитие продолжится такими же темпами, это подразделение будет становиться для нас всё более и более важным элементом, как дополнение к спонсорским средствам.

Вопрос: Вы хотите пойти путём Рона Денниса, создавшего отдельное подразделение, занимающееся спорткарами?

Фрэнк Уильямс: Наш главный бизнес — это гонки. Я хочу снова побеждать. Всё делается ради этого.

Вопрос: Клэр, вы были готовы к вхождению в число руководителей команды?

Клэр Уильямс: Этот шаг произошёл на очень ранней стадии моей карьеры, но у меня было время многому научиться в Williams. Я говорю не о целенаправленных тренингах, а об обучении по ходу дела. Я постоянно следила за тем, что делает отец, три или четыре года работала с нашими бывшими руководителями — Адамом Парром и Тото Вольффом. Я очень рада, что у меня столь хорошие учителя.

Фрэнк Уильямс: Мой отец был успешным бизнесменом, но он сам всему научился. Теперь Клэр — третье поколение в нашей семье. И говорят, что она завершает то, что начало первое.

Вопрос: Вы планировали возглавить команду?

Клэр Уильямс: Мой отец — как батарея, в которой никогда не заканчивается электричество. Мне никогда не приходило в голову, что отец в какой-то момент может прекратить работать, поэтому я даже не мечтала руководить командой — это казалось мне нереальным. У меня не было никаких планов по этому поводу. Это был как гром среди ясного неба. Я люблю спорт и команду, поэтому всегда стараюсь выполнить свою работу как можно лучше.

Вопрос: Фрэнк, вы хотели передать руководство командой кому-то из своих детей?

Фрэнк Уильямс: Только в последние 3-4 года. Я был настолько занят, что даже не думал о преемнике. Но когда тебе уже за 60, приходится задумываться о будущем компании. Было бы нечестно просто бросить её на произвол судьбы. Клэр проделала в маркетинге великолепную работу. Она хорошо справлялась со своими обязанностями, без суеты, и стала идеальным кандидатом.

Вопрос: Когда вы начали работу в Williams и в какой роли?

Клэр Уильямс: Моя первая задача состояла в том, чтобы делать чай и готовить бутерброды в Сильверстоуне, когда ещё мы жили там в фургоне. Мы приезжали с отцом на трассу, он давал нам небольшие задания. Я помню старые времена в Сильверстоуне. Я этим занималась, пока мне не исполнилось 16. После этого я действовала на нервы секретарям, так как просила давать мне какие-нибудь небольшие поручения. Моим первым настоящим местом работы в компании стала пресс-служба в 1990-е годы.

Фрэнк Уильямс: Любой родитель хочет для своих детей лучшего. Williams — это семейный бизнес. Если есть возможность передать компанию кому-то из детей — это лучший вариант. Иначе мне пришлось бы её продать.

Вопрос: Акции Williams с марта 2011 года котируются на фондовой бирже. Как с тех пор изменилась компания?

Фрэнк Уильямс: На биржу поступила только часть акций. На наши повседневные дела это не оказывает никакого влияния. Williams по-прежнему работает как семейная фирма.

Вопрос: Вы ежедневно следите за фондовым рынком?

Фрэнк Уильямс: Раз в неделю.

Клэр Уильямс: Я слежу за рынком акций каждый день. На фондовой бирже выставлены только 20% акций компании. Мой отец по-прежнему крупнейший акционер. Большинство владельцев наших акций купили их именно потому, что компанией всё ещё владеет и управляет семья. Это обеспечивает ей стабильность и безопасность. И так как доля проданных акций относительно невелика, их стоимость почти неизменна. За неделю она меняется, вероятно, на 2000 пунктов. Курс акций до сих пор близок к их отпускной цене. И, разумеется, не зависит от наших результатов на гоночных трассах.

Вопрос: Фрэнк, вы помните ваш первый год в Формуле 1: сколько тогда сотрудников было в вашей компании?

Фрэнк Уильямс: Я начинал в 1969 году с купленного для Пирса Кариджа Brabham-Cosworth, у меня было три механика, грузовик и девочка на побегушках. Когда я начал строить собственные машины, сотрудников было около 20-и. Так было, когда Патрик Хед зимой 1977-78 годов построил ту замечательную, элегантную машину. Год спустя мы перешли к использованию граунд-эффекта и начали побеждать. Тогда это число начало стремительно расти — довольно быстро численность сотрудников перевалила за сотню.

Вопрос: Вы построили компанию своими собственными силами. Вашей дочери будет легче, ведь за её спиной большая организация?

Фрэнк Уильямс: В 1960-х и 1970-х Williams переживала одну неудачу за другой, нам приходилось подниматься снова и снова. Технически мы были плохо подготовлены. Поэтому в конце 1977 года я сказал Гаю Эдвардсу: ради Бога, найди мне способного инженера. Он ответил: есть такой парень, он сейчас строит лодки. Его зовут Патрик Хед. Остальную часть истории вы знаете. Благодаря Патрику мы построили хорошую машину. Это принесло нам уважение со стороны спонсоров. Мы зарабатывали неплохие деньги и показывали хорошие результаты. Так это всё работало тогда.

Клэр Уильямс: Я могу всё потерять. Если я буду работать недостаточно хорошо, то поставлю на карту дело всей моей жизни. Мой отец, моя мать и Патрик долго и упорно боролись, чтобы создать эту команду с великолепными сотрудниками и отличными ресурсами. Я должна продолжать эту работу. Было бы ужасно, если бы я растеряла результаты сорока лет их тяжёлого труда. Это огромная ответственность.

Вопрос: Фрэнк, у вас было четыре главных эпохи: Cosworth, Honda, Renault и BMW. Какая была лучшей?

Фрэнк Уильямс: Мы выступали и с двигателями Toyota, но лучшим было сотрудничество с Honda. Они невероятно хотели победить, инвестировали огромное количестве денег и ресурсов. Мы постоянно чувствовали, что для них это главное в жизни. Они были настоящими гонщиками.

Вопрос: Williams всегда удавалось воскресать. Сейчас сделать это труднее?

Фрэнк Уильямс: Я так не считаю. Скорее наоборот. Сегодня каждый владеет технологиями и знаниями, которые позволяют бороться в первых рядах. Вершина стала шире.

Клэр Уильямс: Сегодня семь команд могут выиграть гонку. Раньше их было три. Но сейчас главное сражение происходит не на трассе. Все борются за одни и те же деньги. Раньше были табачные спонсоры, которые сохраняли спорту жизнь. Сегодня найти необходимый бюджет гораздо труднее.

Вопрос: Спорт изменился. Вы скучаете по старым добрым временам?

Фрэнк Уильямс: Они в прошлом. Я рад, что Формула 1 нашла свой путь в современную эпоху. Мы должны поблагодарить за это Берни.

Клэр Уильямс: Формула 1 меняется всё быстрее, как и жизнь. В старые времена моторхоумами нам служили автофургоны. По сравнению с ними сегодняшние моторхоумы — настоящие дворцы.

Вопрос: Как часто вы беседуете о повседневных делах с отцом, помогают ли вам его советы?

Клэр Уильямс: Это происходит регулярно. Без конкретного расписания. Мой офис теперь находится рядом с офисом отца. Он гуляет по офису в инвалидной коляске, чтобы оставаться в форме. Каждый раз, когда он оказывается у меня, мы общаемся. Один-два раза в неделю мы встречаемся с партнёрами и спонсорами. Мы с отцом держим друг друга в курсе всех дел.

Вопрос: А на трассе?

Клэр Уильямс: Если отца нет, я звоню ему каждый день. Но это делает и наш менеджер Дики Стэнфорд, и гоночный инженер или пилоты. Во время гоночного уик-энда Фрэнк находится в офисе и следит за гонкой вживую в специальной комнате управления. У него есть все данные.

Фрэнк Уильямс: Я приезжаю на все европейские и 4-5 заокеанских гонок. Я больше не могу летать на большие расстояния, так как авиакомпании не позволяют использовать носилки. Могут возникнуть проблемы при турбулентности. Я люблю гонки, но, из-за своей инвалидности, не могу быть везде. Не стоило мне ломать шею.

Вопрос: Вы, должно быть, дольше всех в мире живёте с такой инвалидностью?

Фрэнк Уильямс: Нет, есть швейцарец, с которым произошло то же самое за два или за три года до меня. У него, может быть, на один процент больше подвижности, чем у меня. И он жив. Замечательный парень. Я уже владел бизнесом, когда всё это случилось, и меня окружало много отличных специалистов. А этот парень основал фирму уже после аварии. Фирму, которая производит инвалидные коляски. Ещё в больнице он говорил: я могу построить инвалидную коляску лучше, чем тот мусор, что есть сейчас. Я снимаю перед ним свою шляпу. Он построил свой бизнес с нуля, несмотря на инвалидность.

Клэр Уильямс: На твоё счастье, компания была для тебя эликсиром жизни. И мама никогда бы не допустила, чтобы ты сдался. Автоспорт был кислородом для моего отца.

Вопрос: Как вы смотрите гонки по телевизору — как обычный зритель, или с полным погружением в телеметрию?

Фрэнк Уильямс: Я сижу с инженерами в комнате управления, у меня есть все данные из боксов, я могу слушать переговоры, словно нахожусь на трассе.

Вопрос: Теперь вы сидите на месте руководителя команды?

Клэр Уильямс: Нет, там мне не место. Если бы я это потребовала, инженеры ушли бы с командного мостика. Мне нечего там делать. Даже несмотря на то, что университет хотел дать мне степень доктора за мою работу в автоспорте. Это, конечно, большая честь, но я отказалась, потому что считаю, что принимать её неуместно. Мой друг, один из наших инженеров, не мог в это поверить. Он шесть лет обучался в университете, и не получил степень, а мне бы она досталась просто так.

Вопрос: К какому типу менеджеров вы относитесь?

Клэр Уильямс: Об этом нужно спросить наших сотрудников.

Фрэнк Уильямс: В команде её очень уважают. Она усердно трудится и очень хорошо организована. Это у неё от матери.

Вопрос: Изменились ли вы за эти годы как руководитель?

Фрэнк Уильямс: Сначала я заботился обо всём. Когда в команде появился Патрик Хед, я понял, что есть люди, которые разбираются в технике лучше меня. С тех пор я больше не вмешивался в технические вопросы. Это он построил нашу техническую базу, а я должен был находить на это деньги. Теперь это работа Клэр. Ей приходится удовлетворять огромные финансовые аппетиты этого бизнеса.

Вопрос: Кто из вас идёт на совещания руководителей команд?

Клэр Уильямс: Обычно отец. Только когда его нет, я его замещаю.

Вопрос: Берни представил вас вашим коллегам в Китае.

Фрэнк Уильямс: Что он говорил?

Клэр Уильямс: Он всем говорил, что они должны со мной аккуратно обращаться, так как я ещё новичок. Иначе бы меня бросили на съедение волкам.

Вопрос: Это Клуб пираний?

Фрэнк Уильямс: В определённой степени да. Но большинству из них можно доверять, если знаешь, как они мыслят. Они все гонщики, которые хотят победить.

Клэр Уильямс: Сегодня у нас больше общих интересов. Мы хотим заниматься будущим автоспорта и знаем, что это возможно только в том случае, если расходы снизятся. Во времена моего отца это, вероятно, в большей степени был Пиранья-Клуб. Сегодня мы должны работать вместе. Раньше было не так. Каждый работал на себя. Правда, папа?

Фрэнк Уильямс: Да, но у нас был Берни. Он снова всех нас объединил.

Вопрос: Вслед за Монишей Кальтенборн, вы стали второй женщиной, которая оказалась во главе команды Формулы 1. Почему женщин так долго не было среди руководства гоночных команд?

Клэр Уильямс: Странно, не правда ли? Может быть, женщины были недостаточно хороши для этой работы, пока не появилась Мониша, и не разбила этот лёд. Это подтолкнёт других женщин к тому, чтобы попробовать свои силы.

Вопрос: Приняли бы женщин в этот клуб 30 лет назад?

Фрэнк Уильямс: Вероятно, нет. Это было немыслимо. Но жизнь показала, что женщины на этой позиции способны добиваться успеха. Почему гонки должны чем-то отличаться? Возможно, через 30 лет 50% всех руководителей команд будут женщинами. Уже сейчас 80% всех маркетинговых департаментов возглавляют женщины.

Вопрос: Каковы самые большие ошибки в этом бизнесе? О чём вы можете предупредить свою дочь?

Фрэнк Уильямс: Думаю, она не нуждается в моих советах. Она должна находить деньги. Это серьёзная задача. Клэр занимается этим уже несколько лет. Она опытна и достаточно упорна, чтобы справляться с этим.

Вопрос: Проще ли находить деньги для команды с такой историей?

Клэр Уильямс: Это одна из причин, по которым я взяла на себя роль поиска денег. Williams для моего отца — синоним страсти. Её лучше передавать по наследству в пределах семьи, чем продавать кому-то. Эта страсть продолжает жить и во мне, и я знаю историю команды. Я должна убеждать наших партнёров. Мне это сделать проще.

Вопрос: Сколько старых машин в музее Williams вы узнаете?

Клэр Уильямс: Тут скорее нужен мой брат Джонни. Он — словно живая энциклопедия, и знает их все. Я знаю то, что должна знать.

Вопрос: У вас числится более 100 машин. Что вы с ними делаете?

Фрэнк Уильямс: Это верно, на наших складах и в музее хранятся около 100 машин. Время от времени какую-то из них мы продаём. Но только если мне нравится покупатель.

Вопрос: Ваша любимая машина?

Фрэнк Уильямс: FW07, наша первая действительно хорошая машина. Очень красивая. Williams-Honda 1986 года. И FW14 с мотором Renault, которая уничтожила всех конкурентов. В общем, все наши машины, которые доминировали по ходу чемпионата.

Клэр Уильямс: Мне нравятся современные машины. Каждый раз, когда я вижу наши машины в закрытом парке в субботу, они меня поражают. Они такие спокойные в этот момент. Наши машины — часть нашей семьи.

Вопрос: Почему же они сейчас не слишком быстры?

Клэр Уильямс: Машина недостаточно хороша. Это все знают. Мы пытаемся найти решение. У нас есть необходимые ресурсы, чтобы переломить ситуацию. Мы пытаемся понять, почему эта машина не так хороша, как предыдущая. Сегодня потери четырёх десятых достаточно, чтобы вылететь из первой десятки.

Вопрос: Сколько сотрудников работают у вас со старых времён?

Фрэнк Уильямс: Один, может быть, два — с тех времён, когда всё начиналось.

Клэр Уильямс: Но у нас много сотрудников, которые работают в команде более 20 лет.