Изгой

0
71

Тринадцать лет назад на экраны вышел этот изумительный фильм Роберта Земекиса. Фильм, наполненный глубоким философским смыслом, полный глубоких метафор, немного грустная история о человеке, воля к жизни которого оказалась сильнее враждебных сил природы. Я хорошо помню, как смотрел его впервые, как с замиранием сердца следил, чем закончится его противостояние, как верил в него и ждал счастливой развязки. 

Я не зря вспомнил эту картину. На мой взгляд, судьба героя, воплощенного на экране несравненным Томом Хэнксом, странным образом переплетается с развитием карьеры Виталия Петрова. Конечно, Чак Ноланд оказался на пустом и враждебном необитаемом острове не по своей воле. Но вот дальнейшие события очень похожи.

На мой взгляд, именно таким суровым островом встретил Виталия Петрова паддок Формулы 1. Он не был пилотом молодёжной программы, его не накатывали с детских лет, планомерно и методично в молодёжных сериях, он был первым, кто открыл эпоху молодых пилотов, которым выпало дебютировать в Больших Призах без тестовых сессий. К слову сказать, один из будущих его напарников, Хейкки Ковалайнен, прежде, чем стать боевым пилотом, откатал более 6000 км в качестве тест-пилота команды Рено, а это дистанция полноценного сезона. И первые дни Петрова в паддоке показали, что скидок ему никто предоставлять не будет. Ни напарник, справедливо считавшийся одним из самых талантливых пилотов в пелетоне, ни гоночный инженер, полагавший, что его опыт и знания на порядок важнее предпочтений молодого пилота, ни руководство команды, ожидающее, прежде всего, результата.

Вы помните, как тяжело было новоявленному Робинзону научиться выживать во враждебной среде?

Много шишек набил себе и Виталий. Были ошибки, были неудачи, но большая их часть обусловлена здоровым честолюбием и громадным желанием не просто соответствовать уровню своего грозного напарника, а превзойти его. Главное, что показал первый сезон, это то, что у Петрова есть скорость, и есть желание учиться и понимать этот сложный мир. Невозможно было не заметить, что пилот, безусловно, талантлив, но одного таланта в Формуле 1 недостаточно, недаром эту серию называют королевой автоспорта. Современный болид – очень сложный инструмент, требующий тонкой настройки, подгонки под предпочтения пилота. Лишь когда пилот и болид единое целое, можно добиться оптимального результата. К сожалению, мнение Виталия было далеко не приоритетным. Тем не менее, было много ярких моментов, которые болельщики будут помнить очень долго. Реактивные старты, феноменальный пилотаж под дождём, красивая борьба с лучшими пилотами пелетона, причем борьба насколько жесткая, неуступчивая, настолько и корректная. Ему чемпионы колеса прокалывали, перед ним метались, словно зайцы, с трассы выдавливали, а вот Виталия в грязном пилотаже никто не обвинит. И это, на мой взгляд, показатель очень важного качества, так необходимого в современной Формуле. Умение в любых обстоятельствах держать себя в руках, не сорваться, делать лишь то, что должен. Тот же, кто не верил в психологическую устойчивость этого русского и даже своих пилотов в прямом эфире убеждал, что он «долго прессинг не выдержит», был неприятно удивлен в финальной гонке дебютного сезона. И это качество вскоре потребовалось Виталию в полной мере.

Долгие годы одиночества на пустынном острове не были для Ноланда чередой одинаковых дней. Острый ум, воля к жизни и вера в себя, замешанные на трудолюбии и здоровом упрямстве, могут творить чудеса.

Таким чудом многие назвали старт второго сезона Виталия. Сколько радужных надежд подарил нам всем российский флаг над Австралийским подиумом! Но, как порой все труды одинокого Робинзона разбиваются одним шквалом безжалостной стихии, так и наши надежды разбились беспощадными словами «передний выхлоп», «запрет на изменение картографии», «невосприимчивость к новинкам». Но мы всего лишь болельщики, а вот каково было пережить это разочарование Виталию изнутри?

Болид терял конкурентоспособность с каждой гонкой, руководитель, словно одержимый, твердил «наша машина быстра», опытнейший напарник был уволен, а от тебя требовали только одно — результат. Тот результат, который ты не мог принести, как ни пытался. С неработающими обновлениями, с разрушающимися тормозами, с чудовищно ошибочной тактикой, сжав зубы, вытаскивать этот болид хоть в какие-то очки, но слышать лишь критику в свой адрес. И фатальное невезение. Сепанг, Монако, Монца, Йонам… Если бы не потерянное в этих гонках, возможно всё могло сложиться иначе, но… Удары судьбы нужно принимать достойно, и это испытание Виталий выдержал с честью. Каждый пилот, участвующий в чемпионате, мечтает только об одном — о победах. И чем ниже уровень команды, тем тяжелее сохранить эту жажду. Ещё тяжелее не потерять мотивацию, если ты переходишь из стана лидеров в команду — аутсайдер.

Годы жизни на острове многому научили Ноланда, борьба за выживание закалила его характер, помогла не потерять рассудок и стойко перенести все удары судьбы.

Скажу честно, я мало ждал хорошего от контракта с Катерхэмом, но мы в третьем сезоне увидели совсем другого Виталия. Невероятно стабильного, мотивированного, заряженного на результат. И результат не заставил себя ждать.

Победить опытного Ковалайнена на его поле, в его команде, принести этой команде лучшее достижение за всю её историю — это дорогого стоит.

Но, как оказалось, есть и другие ценности. С приходом Виталия в Ф1 открылась не только эпоха пилотов без тестов, открылась эра спонсорской поддержки. Теперь каждая команда хочет, чтобы к таланту прилагалась некая денежная сумма, и если пилот не может обеспечить спонсорский пакет, то он выпадает из пула. Увы, таковы современные реалии этого спорта, ну, или бизнеса, как кому больше нравится. И эти реалии лишили Россию представительства в Больших Призах.

Чак Ноланд не оставлял надежды найти путь к спасению, хотя это казалось совершенно безнадёжным. Между ним и мечтой был целый океан, безмолвный, жестокий и равнодушный.

Сейчас Виталий прилагает все силы, чтобы вернуться в чемпионат. Для этого у него есть многое. Есть амбиции, заряженность на победу, талант, есть мастерство, стабильность, невероятная психологическая устойчивость. Есть многое, но не хватает простой вещи – ему необходима поддержка. Та поддержка, которой ему так не хватало все эти годы. Не знаю, по какой причине, но вся карьера самого успешного кольцевого пилота страны развивалась совершенно независимо от Российской Автомобильной Федерации и Федерации Автомобильного Спорта. Парадоксальная ситуация: наш пилот в спорте высших достижений есть, а для двух федераций его как бы и нет. Как и нет дела до того, каким образом складывается его карьера. Лишь изредка должностные лица давали краткие комментарии по поводу выступлений Петрова, причем некоторые выглядели обычными флюгерами. Язвительно критиковали за неудачи, похваливали на волне успехов, особо не вдаваясь в тонкости происходящего. А ведь не стоит забывать, что именно они формируют мнение тех, кто сейчас может реально помочь вернуться в пелетон лучшему пилоту России. Всё это тем более странно, что Виталий пользуется заслуженной любовью и популярностью среди болельщиков, что наглядно показывают все мероприятия с его участием.

Люди «идут на Петрова», отрицать этот факт просто глупо. Вот только главное сочинское автоспортивное мероприятие следующего сезона при таком подходе может пройти без его участия. И если это произойдёт, то и без участия большой части его болельщиков. Тех людей, ради которых и проводится первый Гран При России.

Чак Ноланд совершил невозможное. Он построил плот, выдержавший все шквалы и штормы, но помогло спастись ему всё же чудо. Счастливый случай. Именно он свел его в океане с подобравшим его кораблём.

Чем же закончится борьба Петрова? Остаётся ему надеяться на такое же чудо, или здравый смысл спортивных чиновников возобладает, и они поймут, что такой пилот необходим нашей стране на старте ГП России? Может быть, они вспомнят, что океан – это не только разрушительные бури и штормы, это и течения, дарящие жизнь и надежду.